Девять часов, восемнадцать минут.
Уэйн
— Проходите, можно. Присядьте. Они думают, что могут устраивать свои собрания в мое рабочее время, еще и здесь, на моем месте. За кого они меня принимают?! В общем. Сядьте ближе. Ближе к столу, конечно.
— Простите…
— Что?
— Я… Простите сказала.
— Никогда не просите прощения за то, в чем вы не виноваты.
— Хорошо.
— Так-то. Имя.
— Просто Уэйн.
— Возраст?
— Двадцать девять. Но тридцать уже также скоро.
— Уэйн, принимала сегодня свое лекарство?
— Конечно.
Марша
— Марша. Тридцать три. Спрашивайте, что еще?
— Как спишь по ночам Марша?
— По ночам? Пфф.
— Что «Пфф»?
— Ты говоришь «как я сплю по ночам». Не днем, ни утром, ни вечером. Именно ночам. То есть как-будто в другое время суток люди не спят. Можно было задать вопрос так: «Как Вы спите?». На это я бы ответила: «Сплю, когда? По ночам?». Ну, как в настоящем диалоге.
— Марша. Тридцать три года. Вы принимали сегодня ваше лекарство?
— Свое принимала. Ну как-бы.
Маргарэт
— И сколько времени займет вся эта ваша процедура?
— С чего вы решили, что все это наша процедура?
— О, я не вчера родилась, мне уже пятьдесят четыре, мальчик!
— Вы принимали сегодня ваше лекарство?
— Принимала-ли я лекарство? Свое? Да, да! И это все? Все что тебе нужно знать?!
— Нет, это еще не все.
— Что, что еще?!
— Я забыл спросить про имя.
— Мое имя?
— Ваше…
— Мальчик, ты где вообще? Где твои манеры? Перед тобой уверенная в себе девушка…
— Да, это верно.
— Это вееерно. А еще верно, что ты хамло! Ничего не понимающее ни в красоте, ни в женщинах вообще!
— Отчасти также верно подмечено, но…
— И я более чем уверенна, что ты извращенец! Ты точно извращенец, я же вижу.
— Вы хотите застать меня врасплох. На самом деле все зависит от ситуации… То есть, всему есть какой-то предел. Но а мы с вами, мэм, еще ни на шаг не приблизились к ответу на мой вопрос.
— Как меня зовут – этот вопрос? Маргарэт. Маргарет меня зовут. Что это изменило?
— Маргарэт. Как леди Маргарэт, пятьдесят четыре…
— Да, именно! И я не страдаю склерозом, я помню сколько мне. Знаешь, кажется я поняла. Тебе нечем заняться. И главное молчит. И улыбается!
Аллен
— Может, у меня замедленность в развитии… Но только утром я поняла, что вообще произошло.
— Что?
— С одной стороны хочется танцевать от счастья, а рассказывать все равно будет не ловко. Это странно, понимаете?
— Нет.
— Что-то похожее на становление женщиной. Будто вчера она по-настоящему родилась… А знаете самое важное, что я поняла? Это чем девчонка отличается от девушки.
— Чисто внешне?
— Женской гордостью! И у вторых она уже есть. Парадокс же в том, что это почти невозможно описать. Как-бы чувства которых нет… Как же это интересно для человека, и в тоже время бесполезно для науки, скорее всего. Понятнее сейчас?
— Не совсем. Но я понял, вы очень глубокая и увлекающаяся натура…
— В любом случае, это ценнейшая находка для моей будущей книги: «Человек обманул Человека». Когда выйдет приглядитесь к ней. Однако, история не обо мне и моих книгах. Она о сомнении. Представьте любой объект, но без свойств. Просто «объект — который». Делает ли отсутствие видимости «объекта» отсутствием самого «объекта»?
— И…
— И вот об этом я уже всерьез задумалась. Возможно, я реально особенная. Иначе как объяснить, что из всех вокруг именно мне повезло так близко столкнуться со всем этим. Это энергия. С другой стороны, может я просто схожу с ума? Может все это совпадения? Не знаю. Я не узнаю себя… Мне так хочется еще вам рассказать… Я рада, что вы здесь. Похоже, вы умеете слушать.
— Ваше имя?
— Отвечаю. Нет! Не делает. Объект может быть как физический, так метафизическим – одновременно. Это не делимо, и следовательно, они – призраки, в каком-то смысле.
— Я буду вам очень признателен, если вы назовете ваше имя. Просто отвлекся.
— Имя — Аллен. Да, пожалуй, на этот раз пусть будет Аллен.
— Пусть так и будет. А назовите ваш возраст, также, на этот раз.
— Сорок, скажем, пять.
— Аллен. Сорок скажем пять.
— Только на этот раз. Но вслух говорить «скажем пять», скажем, было не обязательно.
— Аллен. Сорок пять лет. Вы принимали сегодня ваше лекарство?
Дивин
— Дивин, тридцать шесть.
— Дивин. Тебе грустно Дивин? Эй?
— Нет, просто.
— Просто…
— Не хочу говорить. Просто не хочу.
— … Я тоже.
Том и Джерри
— Сейчас никого и ничем не удивишь. Пойми, хана нам всем! И хана эта — пришла! Человек больше не нужен. Ему — конец! Даже не столько человечек, а сама человечность. Да, я понимаю, вам наверняка тут интересно другое. Вам имя? Мое имя? Том!
— Том. Коротко и…
— И Джерри.
— Джерри?
— Это имя мое. Том и Джерри!
— Я прекрасно слышу отсюда. Союз «И» тоже входит в само имя? Не Том Джерри, а Том и Джерри?
— Точняк! Угадал. Том и Джерри. Потому что, если оно звучало бы «Том Джерри», или «Том да Джерри» я бы так и сказал, понимаешь?
— Том и Джерри. Договорились! Сколько вам лет Том? И Джерри, разумеется.
— Почти уже… Да много!
— Но это не число.
— Ха! Что и требовалось доказать! Ничего человеческого! Просто непробиваемый сидит тут. Я только об этом и вот, оно сидит прямо здесь, прям передо мной!
— Мистер Том и Джерри, мне показалось вы как раз только что говорили о человечности. Вот буквально несколько секунд назад. Не о человеке.
— … Сорок, шестьдесят пять.
— Лекарство принимали сегодня?
— Ну, принимал. И что? Ты мне вообще не нравишься…
— Сегодня.
— Всегда!
— Я про лекарство. И пожалуйста, прошу вас, говорите тише…
— Сегодня принимал!!